Младшая сестра — рассказ Валентина Постникова

   

Валентин Постников

 
На дворе была весна. Ну, скажите мне, можно ли учить уроки, когда на дворе такая замечательная погода стоит, а? Понятно, нельзя. И только вечером я вспомнил, что историю не выучил.
А задали нам Архимеда. Ну, думаю, ерунда – Архимед, это вам не математика какая-нибудь, в два счёта выучу.
– Архимед родился в Сиракузах, – стал читать вслух я, мне так запоминается лучше.
– Где-где, в карапузах? – тут же переспросила моя младшая сестра Наташка. Она всегда возле меня крутится.
– Не мешай, – сердито крикнул я. – И не путай меня. В Сиракузах.
– В карапузах, в карапузах! – стала нарочно дразнить меня Наташка, прыгая на одной ноге возле моего стола.
Я отвернулся от неё и снова заглянул в учебник.
– Сиракузы это город на острове Сицилия.
– На острове Сацивия! – высунула мордочку из-под стола Наташа.
– Ты меня не зли! – сказал я строго. – Сациви это блюдо такое грузинское. В Древней Греции его не умели готовить.
– А он кто грек? – спросила Наташка.
– Кто?
– Ну, Ахримед твой?
– Ни Ахримед, а Архимед, – сказал я. – Да, грек. – И перестань меня путать, мне и так не просто все эти имена древнегреческие зубрить.
– Ехал грека через реку, сунул грека руку в реку, рак за руку греку цап, – скороговоркой протрещала Наташка.
Ну, думаю, ты меня всё равно не собьёшь с толку.
– В Серакузах в то время правил могущественный царь Гиерон. Он был родственником Архимеда.
– В Кукурузах? – удивилась сестра. – Это где это такое место?
– Не путай меня! – отмахнулся я. – Однажды царь Гиерон…
– Царь Гилион! – высунула язык сестра.
Я отвернулся и вцепился в учебник.
– Царь Макарон, царь Барбарон, царь Граммофон!
– Нет, ну какое мучение, – топнул ногой я. – А ну живо на кухню отсюда!
– Я больше не буду, – испугалась Наташка. – Не гони меня на кухню, там за плитой паук живёт, я его боюсь.
– Ещё слово и отправишься к пауку, – предупредил я. – Итак, на чём я остановился. Ага, вот. Царь Граммофон…тьфу ты, запутала меня совсем. Царь Гиперон однажды поручил Архимеду выяснить, из чистого ли золота сделана его царская корона.
– И что Архимед? – спросила Наташка.
– Ага, интересно стало? – обрадовался я.
– Да.
– Ну, слушай. Ахрамед, то есть Архимед надел себе на голову корону и так целый день бродил по…
– По Карапузам? – попыталась подсказать Наташка.
– Не путай меня, по Сиракузам. И вот увидел он баню. Забежал, туда, разделся и плюхнулся с разбега в воду.
– И вдруг…
– Что вдруг…
– На полу оказалось ровно половина воды из ванны, – ответил я сестре.
– Меня бы мама отругала за такое безобразие, – вздохнула Наташка.
– Архимед выскочил из ванны и побежал по улицам города, с криками «Эврика»! «Эврика»!
– А что значит – «Эврика»?
– По древнегречески, это значит – «Нашёл»! «Нашёл»!
– А что он нашёл то? – не поняла Наташка.
– Тут написано, что так он открыл закон физики, – прочитал я, – сколько воды из ванны вылилось, столько, значит, он и весил вместе с короной. Понятно?
– Нет, не понятно, – покачала головой Наташка.
– Что тебе не понятно?
– Он что весы изобрёл что ли?
– Сама ты весы, – рассердился я. – Сколько воды из ванны, столько корона и весела.
– Ха-ха, – засмеялась сестра. – Корона тяжёлая, а вода лёгкая.
– Ты меня совсем запутать решила, – сказал я. – Воды же много из ванной вылилось. Пол ванны почти. А полванны это много. Это очень много воды.
– Так что же он изобрёл воду или корону?
– Архимед изобрёл закон Архимеда, – ответил я, подглядывая в книгу. – Тело, погружённое в воду…
– А, я знаю этот закон, – засмеялась Наташка.
– Откуда? – удивился я. В первом классе такое не проходят.
– А я знаю, – упрямилась сестра. – Тело погружённое в воду – мокнет. Правильно?
– Не путай меня.
– А что ещё изобрёл твой Ахримед? – выглядывая из-под стола, спросила Наташка.
– Ахримед, тьфу ты, Архимед изобрёл «Греческий огонь», – подсмотрел снова я учебник. – Огонь, который поражал Римские корабли на расстоянии.
– Это как? – удивилась Наташка.
– А так, – продолжил я. – На берегу ставили много-много зеркал и направляли на вражеский корабль. Он словно спичка вспыхивал и сгорал.
– Как бенгальский огонь?
– Как факел, – ответил я.
– Неправда! – сказала Наташка.
– Тут так написано, – показал я учебник. – На, сама посмотри.
– Больно надо.
Вдруг я услышал знакомую музыку.
– Ой, там же футбол начинается, – захлопнув учебник, закричал я. – Чуть не забыл из-за тебя.
– Ты же не выучил про Ахрамеда.
– А, ерунда, – отмахнулся я. – Я и так всё знаю. Не мешай. Иди играть в другую комнату.
– Вот получишь ты завтра двойку, будешь знать! – высунула язык Наташка и убежала играть с куклами.
– А, может, меня ещё и не спросят завтра! – крикнул я ей вдогонку.
Но как назло вызвали именно меня. И случилось то, чего я больше всего и боялся.
– Ну-с, – сказал Дмитрий Сергеевич, наш учитель по истории. – Выучил урок?
– А как же, – говорю. – Сейчас расскажу.
– Давай дружочек, рассказывай, – обрадовался историк и раскрыл журнал.
– Древнегреческий учёный Ахримед жил в древней Греции…
Ребята грохнули…
– Ой, простите Архимед, – поправился я. А сам подумал: «Ну, Наташка, попадись ты мне. Из-за тебя всё перепутал».
– Ничего, – поправил учитель очки. – Продолжай.
«Главное не ошибиться» – крутилось у меня в голове.
– Однажды царь Макарон, то есть царь Граммофон…
Ну, тут уж ребята стали так хохотать, что мне даже плохо стало.
– Какой граммофон, дружочек? – испугался учитель.
– Царь Патефон, царь, эх…забыл!
– Так, стало быть, не учил? – потянулся к дневнику историк.
– Учил, честное слово учил, – чуть не плакал я. – Три раза читал и потом два раза перечитывал. Архимед корабли спичками поджигал и топил.
– Спичками? – удивился учитель. В Древней Греции не было спичек.
– Не спичками, а лупой, – вспомнил я.
– И лупы то же не было, – засмеялся учитель.
– Я учил, честное слово!
– Ну, расскажи нам, в таком случае, где же жил Архимед?
– В Карапузах? – с надеждой спросил я. – Нет, постойте, кажется в Кукурузах?
– Если бы читал, то запомнил, – решил учитель, аккуратно выводя двойку в дневнике и журнале.
– Эх! – сказал я ребятам после уроков. – Меня поймёт только тот человек, у кого младшая сестра есть. Разве она даст вам нормально уроки учить, всё время отвлекает. Прямо беда какая-то, а не жизнь.
 

Читать другие произведения В. Постникова